В.М. Маккензи. Кланы: возникновение и природа клановой системы. Часть 1

Данная статья является первой частью статьи В.М. Маккензи "Кланы: возникновение и природа клановой системы", взятой из книги "Leabhar a' Chachchain. Home life of the Highlanders 1400-1746", выпущенной в Глазго в 1911 году.  Статья знакомит с историей возникновения самого понятия "клан", раскрывает пути возникновения кланов, и дает представление о том, какую роль кланы играли в политической, экономической и сощиальной жизни шотландцев.

Определения и термины

Туат  (tuath) –гэльское слово, обозначающее одновременно племя и землю, на которой оно обитает.

Мор-туат (mor-tuath) – племенной союз, состоящий из нескольких племен- туатов.

Тойсех (toiseach) – племенной вождь, управляющий одним племенем- туатом ( = тан в на территории Равнинной Шотдандии)

Мормер (mormaer) – глава племенного союза

Мак (mac) – гэльское слово, означающее «сын», «потомок»; фамилии образовывались путем прибавления приставки «мак» к имени основателя рода.

Септа (sliochdan) – ветвь клана или “меньший” род, далеко не всегда носящий имя главной ветви, но признающий ее верховенство; септы могли образовываться путем включения меньшего, более слабого клана в обмен на покровительство и, равным образом, достигать могущества и превращаться в отдельный клан, иногда того же имени, что и материнский.

Клан (clann) – большая родственная группа, ведущая происхождение по мужской линии от далекого (10-12 и более поколений) полулегендарного предка.

Лорд Островов (Lord of the Isles, гэльск. Buachaille nan Eileanan – Пастырь Островов) – титул, принятый главой МакДоналдов с острова Айла, после того, как в 14 веке этому клану удалось объединить под своей властью почти все Гебриды и ряд областей на западном побережье; Лорды правили без оглядки на королевскую власть, шотландские короли, в свою очередь, не признавали власти Лордов, но смогли покончить с ней только в 1493г.

Войны за Независимость -  события между отказом короля Джона Бэллиола от вассальной присяги английскому королю Эдуарду 1 (5 апреля 1296г) и освобождением из английского плена сына короля Роберта Брюса Дэвида 2 по условиям Берикского договора (3 октября 1357г). 

“Договор преданности” (bonds of manrent) – договор между вождем или магнатом, с одной стороны, и людьми, стоящими ниже на ступенях социальной иерархии (от мелких рыцарей до изгнанных членов иных кланов), подразумевающий защиту в обмен на верную службу ’’против всех смертных, кроме одного лишь Короля Скоттов’’.

Часть 1. Происхождение кланов

Горский “клан” – явление столь же важное, сколько и характерное для истории Шотландии, и все же о кланах часто говорят, совершенно не понимая сути этого явления.

В современном романтизировано-обывательском представлении клан включает в себя всех горцев, носящих одну и ту же фамилию. В общем, такое понимание клана не столь уж далеко от истины: к примеру, фразу “клан и прозвание  Макнеллис” мы можем найти в официальных документах, датируемых примерно 1530 г. Более того, поскольку “прозвания” (то есть фамилия, имя семьи. – прим. перев.) существовали не только на территории Горной Шотландии,  то на каком-то этапе был сделан вывод, что  и “клан” не является исключительно горской социальной единицей, и что каких-нибудь Эллиотов или Скоттов из Приграничья можно считать “клановыми семействами” в той же мере, что и настоящих горцев вроде Макдоналдов или Кэмеронов. На самом деле все еще сложнее: в 16 веке понятие «клан» использовалось для обозначения любой семейной группы, так как в полуанархических условиях, столь обычных для Шотландии на протяжении всей ее долгой истории, именно семейные группы с древнейших времен играли важную роль в деле защиты своей страны или, напротив, нападения на чужую, когда центральная власть была все еще недостататочно сильна. Родовая или племенная группа положила начало государству, и чем слабее оно впоследствии оказывалось, тем архаичнее были социальные структуры, выходившие на поверхность общественной жизни. Именно поэтому централизованной государственной власти понадобилось так много времени, чтобы окончательно утвердиться в Горной Шотландии, а труднодоступные и изолированные ландшафты послужили естественной основой для прочного укоренения и столь долгого существования самой идеи клана.

И все же важно отметить, что название этого явления было заимствовано именно из Горной Шотландии, хотя, похоже, даже для гэльской традиции слово “клан” оказывается незваным чужаком: в гэльском языке племя (и его земля) издревле обозначалось словом «туат» («tuath»), а его глава именовался «тойсех»  («toiseach» или «toshach»). Племена-туаты объединялись в мор-туаты («mor-tuath»), или провинции, которыми правили мормеры («mormaer»). В 12 веке, когда на смену родоплеменному строю пришли феодальные отношения, эта структура претерпела кардинальные изменения: земли, которыми вождь управлял с согласия племени, теперь становились личным владением или жаловались королем как главным источником права и собственности, и  наследовались в соответствии с феодальным принципом примогенитуры (Право первородства – владения наследует старший из детей, затем его старший потомок и т.д. – прим. перев.). Таким образом, мормеры превратились в графов, правивших по воле и от имени короля. По странному стечению обстоятельств почти все древние кельтские графства были рано или поздно унаследованы женщинами и перешли к их мужьям-норманнам.

Аналогичным образом в восточных районах Равнинной Шотландии племенные вожди-тойсехи возродились в роли танов («thane») и стали владеть своими прежними племенными землями лично от имени короля или, в отдельных случаях, от имени графов, бывших промежуточной ступенью между ними и королем.

Точно таким же образом младшие и второстепенные семьи туаты, равно как и свободные держатели земли, стали вассалами либо тана, либо напрямую короля. После Войн за Независимость владения танов стали обыкновенными феодальными барониями на условиях военной службы. Феодализация, насаждаемая верховной властью, стала настоящей экономической и социальной революцией:  тойсех, ставший таном, владел землей как фамильной собственностью и использовал ее для построения своей собственной семейной группы. Таким образом, мы получаем представление о происхождении равнинного клана, которое хорошо иллюстрируется фактом, приведенном в Дирском Евангелии, где в одной из поздних хартий тойсех как глава клана делает пожалования Церкви. При этом “клан Морган” оказывается новой социальной единицей в пределах старой племенной территории, а его фамилия появляется как обозначение второстепенной семейной группы; словом же “клан” обозначается непосредственно семья или род землевладельца. Впрочем, в этих более доступных областях феодализм одерживает полную победу и уничтожает само понятие “клан”.

В отдаленных и труднодоступных районах Горной Шотландии образование новых семейных единиц внутри туаты носило довольно специфический характер. Хоть феодализм и разрушил племенную организацию, родоплеменные представления сумели устоять под натиском новых форм общественных отношений.  Но понять, как это происходило, не так-то просто. Способы консолидации клановых сообществ были весьма различны.  В целом, однако, можно считать, что обитатели земель владели ими, так сказать, явочным порядком - т.е. провозгласили себя собственниками земли в силу того, что они и их предки жили здесь с незапамятных времен.  Яркой иллюстрацией такого родоплеменного способа формирования клана могут послужить семьи светских собственников древних владений Колумбана (остров Айона и территории к востоку), который дал название многим местным родам: Макнабам, которые были потомками аббатов Глендохарта (Glen Dochart – территория современного Аргайлшира), или Макларенам, потомкам аббата Лабрана из Балкухиддера (Balquhidder – область на территории современного Пертшира); корни Маккиннонов с островов Малл и Скай, по всей видимости, также уходят в церковные владения, поскольку это имя носили несколько аббатов Айоны, в т.ч. и последний из них. (Упомянутые роды являются потомками ирландских миссионеров, основывавших аббатства на территории западной Шотландии и Гебридских островов. Ирландское христианство не запрещало церковнослужителям вступать в брак и иметь детей, поэтому аббатства и его земли впоследствии могли наследоваться светскими потомками аббата-основателя, превращаясь в светские родовые владения. – прим. перев.)

Некоторые кланы ведут свое происхождение от младших братьев и сыновей прежних кельтских графов (мормеров): к примеру, клан Доннахи – Робертсоны - возводят свою родословную к  Дункану из младшей ветви дома графов Атолла, удержавшей за собой, главным образом, горную часть графства, тогда как в остальных его землях водворились англо-норманнские пришельцы вроде Стюартов и Мингисов (Menzies). От кельтских графов Леннокса произошли Макфарланы (“сын Партолона”, или Бартоломью), Макосланы (“сын Авессалома”) и Бьюкенены, взявшие фамилию по названию принадлежавшего им владения.

Макинтоши (“сын тойсеха”), по всей вероятности, принадлежат к тому же роду, что и  легендарный Макбет и старые мормеры Морея (хотя в данном случае“тойсех” может оказаться и сенешалем, или стюардом, Уолтера Комина, бывшего лордом Баденоха в 13-м столетии).

Клан мог возникнуть и в результате объединения неродственных семей. Так, например, обладая немалой властью, вожди клана Макинтош привлекли под свое покровительство ряд более мелких кланов, результатом чего стало возникновение  крупного и могущественного клана Чаттан; в 16-м веке этот клан состоял из пятнадцати септ. Но поскольку эти септы владели своими землями от имени графов – Хантли или Мюрреев, например, -  а не от имени короля, клан Чаттан никогда не достигал такой степени консолидации как, к примеру, Маккензи или Кэмпбеллы, бывшие прямыми вассалами Короны.

Но, в любом случае, мы можем выделить два периода интенсивного образования кланов в Горной Шотландии:    первый предшествовал Войне за Независимость, а второй продолжался в течение 14-го и 15-го столетий и особенно интенсивно пошел после ликвидации власти и титула Лорда Островов. Генеалогия и история кланов помогает нам прояснить эти процессы, но, к сожалению, эти источники не слишком достоверны в период до 1400 г. и, сверх того, носят явные следы подделки.

Самым ярким примером естественного постепенного формирования многочисленного и разветвленного кланового сообщества могут служить МакДоналды. В 12-м веке кельтский граф Сомерлед способом, не принятым у кельтов, положил начало разделению своих завоеванных владений между сыновьями. Один из них – Дугалл – стал родоначальником Макдугаллов, а другой – Реджинальд – оставил сына Дональда, прародителя Макдоналдов. От младших сыновей лордов Росс (ставших впоследствии графами) пошли Макдоналды Лохалша, Макдоналды Слита (северный Кландоналд), Макдоналды Ислы и Кинтайра (южный Кландоналд), Макдоналды из Кеппоха, которые являются ветвью Кланраналда из Лохабера, сумевшего потеснить Макинтошей с  принадлежавших им земель и прочно на них утвердиться, и различные ветви Кланраналда из Гарморана, самой известной из которых  является ветвь Гленарри, клан Иена Абраха из Гленко и клан Иена из Арднамурхана, которому суждено было впоследствии стать врагом собственного дома, встав под чужие знамена.

Другой знаменитый род, Маклауды, делился на две ветви - Маклауды Льюиса и Маклауды Харриса; они хоть и носили одно имя, но, по всей видимости, имели разное происхождение. Кэмероны, похоже, всегда жили в Лохабере, откуда Макдоналды так и не смогли их вытеснить.  Кэмероны разделились на 3 ветви: Макгилливрэи из Строна, Максорли из Глен Невис и МакМартины из Леттерфинли. И, наконец, Маклины были обязаны своим возвышением  Лафлину, женившемуся на дочери первого Лорда Островов; их потомки расселились из Дуарта (долина озера Дуарт на острове Малл), перебравшись в Лохбай, Колл и Ардур. Макдоналды славились своей воинственностью, а Маклины – претензиями на знатность и куда более обходительными манерами: “Я хоть и беден, да родовит: я Маклин милостью Божьей!”

Прочие, не столь значительные кланы, обитавшие на Гебридах, были вассалами Макдоналдов и держали свои земли от их имени, но многие из них, несомненно, были более древнего происхождения и, таким образом, являлись кланами в полном смысле этого слова. Уничтожение владений и титула Лорда Островов в 1493 г. освободило все зависимые кланы и привязало их к Короне, позволив им восстановить свою значимость. Кроме того, последствием уничтожения власти Лорда Островов стало возвышение россширских Маккензи, усилившихся настолько, что в дальнейшем они смогли соперничать с Кэмпбеллами, также немало приобретшими в результате падения островных  Лордов.

 Немало информации можно извлечь,  изучая территориальную локализацию кланов. Все довольно просто, когда клановое имя представляет собой название местности, где расположено владение, как, например, Россы, Монро, Бьюкенены и др. Однако, чаще родовое имя все же связано с происхождением от конкретного лица или некого предка, не слишком далеко отстоящего от основателя фамилии. Но это вовсе не значит, что кланы, носящие одно и то же имя, состояли в родстве: к примеру, Маккеи с полуострова Кинтайр не имеют никакого отношения к Маккеям Сазерленда. Рассматривая вопрос территориальной локализации кланов, мы можем видеть, что часть их является прямым порождением  и продолжением родоплеменных отношений. Гэльское слово “clann”  в строгом смысле слова означает род его основателя: все члены клана должны быть в состоянии доказать свое родство, и если в родство удавалось каким-то образом втереться, то в дальнейшем  этот факт сомнению не подвергался. Но вскоре  с течением времени, по мере того как клан начал пониматься в более широком смысле и включать в себя как потомков более поздних поколений, так и зависимые семьи, родство стало условностью, хотя на практике к нему  часто относились абсолютно серьезно: самый скромный клансмен мог претендовать на рукопожатие своего вождя, и отказ воспринимался как жестокое оскорбление. Когда клан носил норманнское имя – как в  случае с Фрэзерами или Синклерами – а простые клансмены были гэлами, вопрос общих предков, конечно, не рассматривается. В таких случаях вождь просто расселял свою родню, поколение за поколением, на пожалованной королем во владение земле, заключая с ними договор пожизненной аренды, после чего семья, состоявшая в более дальнем родстве, могла быть даже заменена на более близких родственников. В такой ситуации  у нее оставалось две перспективы: либо скатиться в самые низы клановой иерархии, либо стать “благородными нищими” (faoigh-nollaig) и жить подаянием других. Удачливые ветви семейства могли приобрести довольно значительную собственность и образовать второстепенный клан или септу. Однако, всегда по всеобщему представлению вождь, или чифтэн, являлся отцом своего “народа”. В Равнинной Шотландии таких лендлордов описывали термином caput progeniei (латинский эквивалент гэльского clann-cinnidh), т.е. “глава рода” – людей, состоящих в родственных отношениях; этот термин точно передает характер внутриклановых связей.  Применяя понятия, принятые в английском языке, равнинные наблюдатели величали горских лендлордов титулом “капитан” (это было самое подходящее в английском языке слово, произошедшее от лат. caput, т.е. ”глава”), или офранцуженным словом “чифтэн”, или еще короче  - ”вождь” (chief). Именно такие кланы – группы людей, носящих одно имя, - упомянуты  в акте Парламента 1581 г. Предположим теперь, что государство, как это часто случается, получило некие новые территориальные приобретения. В этом случае появляется другая разновидность клана – состоящего из людей, “живущих вместе неподалеку друг от друга” или населяющих земли одного могущественного лендлорда. И это второй (наряду с родоплеменным)  способ формирования клана, порожденный феодальными отношениями, - клан состоит из землевладельца и его вассалов. Жители Льюиса носили фамилии Морисонов, Маколеев, Макайворов, но после того, как остров перешел во владения графа Сифорта, эти люди, покидая свой дом, стали именовать себя Маккензи – и как Маккензи же их рассматривали все остальные. В старину на Гебридах различие между настоящими клансменами и  всеми остальными – местными и пришлыми – обитателями островов заключалось в  том, что последние не участвовали в битвах.  Но неизбежные войны постепенно ликвидировали это различие,  поставив всех боеспособных мужчин на службу кланам.  Феодальные отношения  подразумевали военную службу, и именно таким путем отдельный небольшой клан мог влиться в другой, более могущественный. После падения Лорда Островов Маккуарри Ульвы и Малла  присоединились к грозному клану Маклинов из Дуарта;  тем же путем пошли Макнейлы Барры, а Макнейлы Гиги избрали покровительство Макдоналдов Ислы и Кинтайра. В  подобных случаях решающую роль играла территориальная близость будущих покровителей, хотя в случае  Макнейлами ветви, избравшие себе разных покровителей, почти наверняка имели разное происхождение. Но, в любом случае, подчиненные кланы сохраняли свои специфические отличия так долго, как долго их владения сохраняли независимость. Трудности начинались тогда, когда арендаторы, сидящие на земле одного человека, были связаны узами родства с другим, считали себя членами его клана и следовали за ним. Это чрезвычайно раздражало центральную власть, которая полагала, что может быть только одна зависимость – зависимость человека от лендлорда, на земле которого он живет. Множество Маклинов, проживавших на землях, перешедших во владения герцога Аргайла, по-прежнему считало себя членами своего клана и в 1745 г. последовало за своим вождем. Одно из самых заметных противостояний между лендлордом и вождем имело место во время восстания 1715 г., когда Фрэзеры, лендлордом которых был теперь Александер Маккензи из Фрезердейла, немедленно присоединились к своему вернувшемуся из изгнания во Франции и лишенному владений вождю  лорду Ловату; уйдя на север из Перта, где они находились в составе якобитской армии, Фрэзеры встали на другую сторону -  вслед за своим родовым вождем. Родоплеменные узы находились в постоянном противоречии с феодальными отношениями; впрочем, и кровное родство могло значить так же мало, как договор аренды. Преимущество, однако, было за феодализмом, который на протяжении 16 и 17 веков приносил больше пользы небольшим группам, заключавшим договор manrent (см. в глоссарии. – прим. перев.) c более могущественным соседом и признававшим его своим вождем.  В частности, так поступили в 1552 г. Макгрегоры, которые, если верить Черной Книге Таймута, именно таким способом отреклись от их “исконного вождя” и нашли себе нового покровителя в лице лэрда Гленорхи. Новый вождь оказывал пришедшим под его руку всю защиту и покровительство, какие он в состоянии был обеспечить; они же, в свою очередь, обязывались до смерти  отдавать ему “лучшую осьмину” (calp), то есть отборную лошадь, или корову, или какую-то другую часть своего имущества. Эти взаимные обязательства являются единственным и в полном смысле  этого слова феодальным договором.  Сила и могущество вождей определялись количеством тех, кто от них зависел, и именно поэтому кланы всегда стремились увеличиться путем включения в свои ряды потерпевших  поражение и нуждающихся в покровительстве кланов или отдельных членов других кланов, по тем или иным причинам их оставивших. Этот процесс только ускорили действия централизованной власти, которая, конечно, предпочитала иметь дело с организованной структурой, глава которой мог нести ответственность, а не с отдельными людьми, за которыми почти невозможно было уследить. Наконец, в самом общем виде мы можем рассматривать клан как вождя с ”его сыновьями, братьями, людьми, арендаторами, слугами и приверженцами “, с любым, кто связан с ним напрямую или косвенным образом, через родство, отношения аренды или договор, признающим его юрисдикцию как исконного главы рода, по феодальному праву или на основании прав собственности; дифференцирующим элементом является реальное или декларируемое кровное родство, которое увековечивает права и обязанности – такие, как, например, права и обязанности главы дома – но которые, однако, не всегда признаются законом, но претворяются в жизнь коллективной волей клана. Таким образом, опираясь на обеспеченное законом право собственника или назначенного сверху начальника и на клановую традицию вождя как отца своих детей, горские вожди обладали могуществом, которого не имели люди равного статуса где бы то ни было еще; при этом в небольших и более отсталых кланах  могущество достигало  подлинного деспотизма (с какой стороны его не рассматривай) на вершине иерархии и полной покорности внизу. Именно такую картину рисуют нам Уэйд и Берт, описывая внутриклановые отношения даже в такие не столь отдаленные времена, как первая четверть восемнадцатого столетия. Случалось также, что клан свергал своего вождя, но подобные “революции” всегда были следствием исключительных обстоятельств и могли привести к безвластию в клане. Землевладение, кровное родство (отчасти реальное, отчасти декларируемое), отношения подсудности и зависимости – таковы границы, заключавшие в себе клан, этикеткой которому служила общая фамилия.

Перевод и редакция: Елена Байданова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>